Жизнь — это то, что с вами случается как раз тогда, когда у вас другие планы.

Милан Кундера

Колонка психотерапевта

1.

Напомню, что мы называем лабиринтом. Во-первых, это образ жизни, то есть то, как каждая и каждый из нас бегает своими крысиными ходами по одним и тем же маршрутам, заботится о корочке сыра и о прочих тому подобных интересах. И некоторые, — поскольку крыса животное умное, — догадываются, что наверху жизнь лучше, легче и хотят туда попасть. Это по жизни.

Во-вторых, что более важно, лабиринт — это состояние сознания и психики. Хотя описывается лабиринт обычно как внешне фиксируемый образ жизни, «на самом деле» — это состояние сознания. Это то самое состояние полусна, в котором люди не видят ничего, кроме помет привычных маршрутов: где свернуть, куда идти, чтобы снова попасть на те же самые места. А окружающие пейзажи настолько примелькались, что изменения в них, какие-то новые возможности уже не замечаются. Все это упускается, потому что лабиринт — это такое полусонное, лишенное полноценного присутствия состояние сознания.

 1.

В последнем цикле из нескольких лекций мы представили человеческий путь как лабиринт, по которому мы ходим в полусонном, полубессознательном состоянии, кружась по одному и тому же месту. При этом мы говорили о надежде, что выход из лабиринта есть. То есть эти лабиринты должны быть так устроены, что в принципе выход всегда есть. Как в компьютерной игре, которая потеряла бы смысл, если бы перехода на следующие уровни не существовало. Его надо найти, это не просто, для этого есть какие-то условия, но, в принципе, он всегда есть. И, в общем, плодотворно думать, что жизнь наша с вами тоже так устроена, что переход на уровни повыше всегда есть.

1.

В прошлый раз я рассказывал о том, как спящие люди движутся по лабиринту жизни, напоминая нам, что это про нас с вами, а не только про них — там, на улице. В таком полусне-полудреме мы крутимся по привычным путям, попадая в одни и те же ловушки, скатываясь вниз по одним и тем же скользким дорожкам, пытаясь подняться на одних и тех же лесенках. Для художественной полноты, для усиления картинки я зачитаю из Шмакова очень убедительное и очень густое описание этой картинки. У Шмакова это VIII Аркан, по моим представлениям к VIII Аркану это описание не слишком подходит, но зато к нашей теме и к представлению о лабиринте для спящих людей это очень даже соответствует.

Человек — существо общественное, «zoon politikon», как говорили древние. Однако в какие-то моменты и в каких-то отношениях человек — сам по себе. Люди часто путают, когда можно рассчитывать на совместность, а когда и где можно и нужно остаться с самим собой. Чтобы представить себе, как это устроено, можно воспользоваться образом слоеного пирога: слой совместности, слой одиночества, опять слой совместности, опять слой одиночества — и так далее. Сейчас я попробую более или менее систематически рассказать про эти слои.

Грядущее вовеки нерушимо,
Как прожитое. Всё, что ни случится, —
Лишь потайная буква на странице,
Заговоренной и неразрешимой,
А книга — время. Вышедший из двери
Давно вернулся. Бытие земное —
Всё в будущем, лежащем за спиною.
Находки в мире нет. И нет потери.
Но не сдавайся. Мрак в застенке этом.
Плотна его стальная паутина.
Но в лабиринте есть проход единый
С нечаянным, чуть видимым просветом.
Путь неуклонен, как стрела тугая.
Но Бог в щели застыл, подстерегая.


Хорхе Луис Борхес. За чтением «Ицзин»

Предварительное упражнение: попробуйте задать себе вопрос: «Действительно ли я здесь сижу, и действительно ли я воспринимаю сейчас все, что вижу вокруг себя, как свою ситуацию?». Может быть, некоторые заметят, что для того, чтобы утвердительно ответить на этот вопрос: «Да, я действительно сижу здесь и нахожусь в этой ситуации», нужно сделать какое-то дополнительное усилие. Даже два: вспомнить себя, но еще добавить к этому ощущение действительности своих восприятий: вот я на самом деле действительно здесь сижу, вокруг меня эти люди, я пришла или пришел на группу.